Письма митрополита Антония (Храповицкого) митрополиту Арсению (Стадницкому).

Митрополит Антоний (Храповицкий)

№ 1

†

Достолюбезнейший собрат о Христе, отец Арсений!

Приветствую Вас с ангельским образом и благодатию священства. Молю Господа и Вас, чтобы эти священные чины были бы всегда пред Вашим сознанием, преимущественно пред государственным положением, и чтобы страх ответственности формальный уступал всегда страху Божию, страху нарушить святой долг монаха, священника, воспитателя.

Я жалею Академию, что она не Вас получила себе инспектором, но Вас поздравляю по поводу того, что Вы не сразу вступаете в ту беспокойную академическую службу, которая все равно вскоре ожидает Вас. Первые месяцы Вашей монашеской жизни пройдут, Бог даст, в самых благоприятных для нее условиях. Ваш владыка благосклоннейший и великий любитель монашества. Преосвященный викарий и вовсе святой человек. Отец ректор обижать Вас не будет, а сверх того у Вас будет два добрых, идеально настроенных собрата — отец Евдоким [Мещерский] и отец Никон [Рождественский], да еще третий отец — Иннокентий [Пустынский], которого я хотя мало знаю, но тоже прошу любить да утешать. Знакомые мне молодые наставники семинарии все дельные и добрые люди. Ученики наши — лучший тип русского семинариста, трудолюбивые, честные, простые и религиозные. Город — одна поэзия для религиозного человека. Вообще с людьми Вас лучше всего ознакомит отец Евдоким.

Ваше доброе и способное привязываться сердце не останется там одиноким. Не торопитесь, однако, многое подвергать изменениям, не сроднившись со средой, а лучше отложите потребные реформы до начала будущего года. Пока лучше примитесь покрепче за Священное Писание да в службу церковную втягивайтесь.

Белые клобуки будут следить за Вами, и если окажитесь спокойным и устойчивым педагогом, то к осени будете в Академии. Впрочем, нужно поступать в каждом деле так, как будто оно твоим будет до смерти и не заботиться о будущем.

Не пренебрегайте и некнижною братией обители: там есть добрые иноки.

Прошу кланяться всем поименованным отцам и братиям и помянуть молитвенно сердечно расположенного к Вам грешного архимандрита Антония.

2 января 1896 год

 

№ 2

†

Достолюбезнейший отец Арсений!

Я было написал вчера отцу Евдокиму, что буду 14-го утром в Новгороде, но болезнь […] и дела меня задерживают. А теперь получено известие, что 14-го и отец Евдоким там едва ли будет. Но если он и отец Никон там и сильно желают меня видеть, то пусть дадут к 14-му или 14-го телеграмму, а я тогда или приеду 15-го утром в Новгород на несколько часов, и уже без служения, или вызову их телеграммой повидаться на станцию Чудово или Волхово 15-го вечером и пробуду там с ними несколько часов или даже завезу их на денек к своей матери.

Вас скоро ожидает золотая шапка.

Любящий архимандрит Антоний.

12 августа, вечер, 1896 год

 

№ 3

†

Архиепископ Арсений (Стадницкий)

Достолюбезный и дорогой отец Арсений!

Не унывайте и не смущайтесь, а главное, не поддавайтесь малороссийской мнительности, которая во всем видит недоброжелателей.

Что с отцом Аркадием [Карпинским] жизнь не всякому удается, это мне давно известно. Ученики многие, а может быть, и все почти Вас уважают и ценят, о чем мне писал один, ныне шестиклассник.

Отца Евдокима [Мещерского] прошу любить и быть с ним откровенно-дружественным, а отца Никона [Рождественского] тоже любить и сносить его во дни его гнева, ребяческого и скоро преходящего, ибо сердце у него доброе, а некоторые его капризы обусловливаются его крайнею избалованностью с детства.

Вообще эти два старца никогда никакой подлости ни Вам, ни иному кому не сделают. За это я ручаюсь.

Вам советую почитывать книжку, чтобы непостыдно стать на кафедру академическую. Книжку читать наилучше — Библию, которая для всех наук годится. Ведь не знаете, что читать заставят.

Выходками учеников не смущайтесь, но главное — и не ожесточайтесь на них, а смотрите как на царапинки, наносимые котятами, которые чрез 5 минут сами же будут к Вам ластиться, увидев, что Вы им добра желаете и их не боитесь.

У меня опять масса гостей: два черноризца и 8 мирян из доцентов и кандидатов Московской академии, съехавшихся из разных городов.

Мой привет всей во Христе братии монастырской и семинарской.

Любящий архимандрит Антоний, просящий молитв Ваших.

17 ноября 1896 год

 

№ 4

†

Достолюбезный и дорогой отец архимандрит Арсений!

Наконец получил я карточки и спешу исполнить обещание. В писании краток, ибо глубокая ночь, а завтра служение. И всякий день так — я даже похудел от утомления.

Вот что, отче святый, передайте Вашим студентам, что у нас все дыры заняты, благодаря тому, что Святейший Синод всех [больных?] и всех уволенных направляет в нашу академию и теперь мы никого принимать в сем учебном году не будем.

Архиепископа ожидают к 10 ноября; нить такая: архиепископ Агафангел [Преображенский], Антоний [Каржавин] Великоустюжский, Гавриил [Голосов] Старицкий; другая – Евсевий [Никольский] епископ, Никанор [Надеждин] архимандрит, Григорий [Полетаев] в Томск из Иркутска. Третья нить: в Холм Тихона [Белавина], а на его место отец Евлогий [Георгиевский].

От Ваших мест идет весть об архиерействе отца Лаврентия [Некрасова] и Вашем ректорстве. Дай Бог!

Полюбите отца Фаддея [Успенского] — это святой человек. Отца Никона [Бессонова] определили начальником Бийского миссионерского училища, а отца Амвросия [Гудко] начальником Корейской миссии и архимандритом.

Академической жизни своей теперь почти не ведаю, да и служить-то в Академии почти не приходится.

Прошу Ваших молитв. Сердечно преданный епископ Антоний.

14 октября 1897 год

Письмо отца Арсения (Стадницкого) от 3 августа 1897 года отцу Антонию (Храповицкому).

Глубокоуважаемый отец Антоний!

Приветствую Вас с днем Ангела. Дай Бог, чтобы Вы при крепости душевных и телесных сил, с присущею Вам ревностию многая, многая лета трудились во славу Святой Церкви и во спасение своей души.

Сожалею, что по независящим от меня обстоятельствам, при всем моем желании, я не мог присутствовать на съезде, достойным председателем которого Вы состояли.

Сугубо сожалею, что не мог видится с Вами лицом к лицу, беседовать усты ко устам, чтобы Вы разубедились в моей «хитрости» и в других нелестных качествах, которыми Вы с некоторых пор стали наделять меня. Скорблю, что Вы доверяете пустословию моих доброжелателей, [неразборчиво] раздора. Такое доверие тем более прискорбно и поразительно для меня, что Вы-то и должны бы знать цену людских наветов, от которых кажется никто больше Вас не страдал… Затем, Вы же сами отлично знаете, при каких обстоятельствах я поступил в академию. Не осуждению я достоин, а поддержки и братскому совету, о чем сердечно прошу Вас не отказать мне. Хитрым, двоедушным, подхалимом никогда я не был и, даст Бог, не буду. Неопытным, неосторожным, благодаря своей непосредственности, невыдержанности, я был и, к сожалению, придется еще остаться таким.

Письмо отца Арсения (Стадницкого) от 14 августа 1897 года отцу Антонию (Храповицкому)

Глубокоуважаемый отец Антоний!

Искренность и благожелательность Вашего письма доставили мне большое утешение и облегчение, за что и приношу Вам свою благодарность. Вместе с тем мне стало весьма прискорбно, что мои подозрения относительно клеветников, сеятелей раздора, оправдались. Вам кто-то наклеветал относительно проводов моих из Новгорода, — буквально наклеветали. Право, мне больно даже об этом писать, потому что о жизни в Новгороде и о прощании с ним я вспоминаю как о самом лучшем времени моей жизни. Я ничего другого не искал: я к другим относился хорошо и имел счастье.

Представим все суду Божию и не желаю оправдываться, скажу только, что сообщение Ваших корреспондентов о новгородских проводах и моем участии в приеме отца Никона, о нелестных отзывах моих об отце Евдокиме — все это исход низкой клеветы, нерадушия и оскорбление сословия. Подобные люди видят в глазах других сучки, а в своем глазу не замечают большого-большого бревна. Дорогой Антоний! Говоря без «хитрости и лести»: «Вы обладаете великим даром обаятельного влияния на других, особенно на молодежь, в чем я лично мог убедиться. К сожалению, многие злоупотребляют Вашей любовью, надевая на себя маску ханжества, оскорбленной невинности; не будучи в состоянии в силу скрытого самолюбия, считать себя причиною обрушившихся на них невзгод, они взваливают вину на других. В этом и заключается основание [разногласий], цену которым и нужно знать. Относительно себя скажу: не ангел я, но и не диавол, как всякий человек подвержен я различным грехам, недостаткам, с которыми при помощи Божией борюсь. Если Вы услышите что-нибудь [неразборчиво] обо мне от Ваших болтливых детей, то сбросивши ѕ достоверности, а сообщавших запишите в своем сердце и помолитесь обо мне, а затем дайте мне совет, окажите поддержку, от чего я никогда не откажусь, а усерднейше прошу. Я полагал бы, что подобный образ действий был бы более действительным, чем заочные указы, в которых Вы и винитесь, благодаря своей искренности и великодушии. Я весьма рад, что недоразумения между нами кончено, что опять предо мною тот же отец Антоний, какого я видел в 1895 году и которого тогда же искренно полюбил. Во имя этого с удовольствием посылаю свою карточку с просьбой о присылке Вашей.

Может быть, я теперь в последний раз наименовываю Вас «Ваше Высокопреподобие». У нас усердно держится слух о скорой хиротонии Вашей во епископа Чебоксарского. От души радуюсь и приветствую, ибо время приспе: [далее идет текст на греческом языке].

16 августа 1897 год

 

№ 5

†

Архимандрит Антоний взаимно приветствует достолюбезного отца архимандрита Арсения с братией. Приложите мудрости книжной, ибо вероятно недалек день, в онь же воззовут Вас на службу академическую. Я, было, жалел, что Вас сделали ректором семинарии, а не инспектором Московской академии, но теперь радуюсь за Вас, потому что там служить настолько мудрено стало, что и Татарского уже гонят, а предызбранный на его место Царевский отказался.

1897 год

 

№ 6

†

Дорогой и достолюбезный отец архимандрит Арсений!

Примите за посланное и ночью пишущееся слово благодарности за праздничный привет и взаимные благожелания.

Ваше положение и отца ректора задержаны смертельною болезнью митрополита Сергия [Ляпидевского], а затем, конечно, наста пути ожидаемые перемены к общему удовольствию. С своей стороны скажу, что из всех живущих в семинарии, кандидатов я желал бы Вас по преимуществу считать своим преемником не только в Московской академии, но и в Казанской, если бы пришлось ее покинуть. А в Сибирскую, кажется, прочат протоиерея Мальцева, чему я вдвойне рад был, узнав, что Покровский Н.В., любящий меня, как собака палку, остался снова инспектором.

Вы, благо, снисходительно взираете теперь на студентов. Может быть вблизи они таковы именно, а судя по тону, что я здесь слышу о их настроенности, то хвалить их не за что, особенно возмутительно их поведение с профессорами и с ректором по поводу репетиций. Вероятно, благодаря этим выходкам, репетиции с будущего года введутся как неотъемлемый закон во всей академии.

Кто будет у Вас митрополитом? Флавиан [Городецкий], Феогност [Лебедев] или Антоний [Вадковский]? Санкт-Петербургский [Палладий (Раев; † 5.12.1898)] тоже все хворает и вероятно не переживет сего года, а то и весны. «Но не жду от жизни ничего я, и не жаль мне прошлого ничуть». Вот что можно сказать по поводу сих событий. Еще другое дело, если Преосвященного Антония [Вадковского] поднимут. Но теперь как будто и его затирать стали. А в Киевской все неладно: прогнали они, было, болгарского иеромонаха единственно за нежелание донести на товарища, а тот, не будь дураком, да прямо в Синод еще до увольнения. Там его еще похвалили (это, впрочем. напрасно) и перевели к нам.

4 февраля мы справляли 30-летие в священном сане архиепископа Арсения [Брянцева; † 1914]. Вы и отец ректор [Парфений (Левицкий)] ваш ему понравились. Он стал очень хороший святитель, именно святитель, а не просто чиновник.

Прошу кланяться всем знакомым, ненавидящим и любящим нас.

Любящий епископ Антоний.

10 февраля 1898 год

 

№ 7

†

Ваше Высокопреподобие,

достоуважаемый отец ректор!

Сей юноша Вам известен. Ему хочется хотя бы теперь попасть в Московскую академию, хотя мне и жаль отпустить талантливого и религиозного студента. Ручаюсь с своей стороны за него и могу Вам написать, как Павел Филимону: «Он был некогда негоден для тебя, а теперь годен тебе и мне; я возвращаю его. Ты же прими его, как мое сердце. Я хотел при себе удержать его», […] он, а наипаче его тянет к Москве.

Правда, отец Парфений [Левицкий] был против его, но иногда и добрые люди впадают в ошибки; так и было с отцом Парфением. Впрочем, если Вам неудобно, то и он примирится с Казанью.

Сердечно преданный епископ Антоний.

Итак, владыка в Лавре еще не был? Значит на Троицу точно. Александр Грибановский поступил в Тамбов и наречен Анастасий.

9 июня 1898 года

 

№ 8

†

Воистину воскресе Христос!

Вы пишите, достолюбезнейший отец архимандрит Арсений, что служба в академии есть нравственный подвиг. Это совершенно верно, и я приветствовал бы Ваше заявление от всего сердца, если бы знал, а какой именно точки зрения Вы не удовлетворяетесь ее состоянием. Если с точки зрения внешней исправности и административной ответственности, то это одно дело. С этой точки зрения всякий подвиг воспитателей окончился бы, если бы студенты, оставаясь по-прежнему чужды [неразборчиво] цели академии, проникаясь себялюбивными намерениями, являлись бы вполне исправными в дисциплинарном отношении, как юнкера и гимназисты. Само собой понятно, что такой точки зрения я не сочувствую. Но если к неряшливости, нерадению студентов относиться со скорбью пастыря, который провидит в ней равнодушие юношества ко Святой Церкви и терзается сострадательною скорбью к погибающему от беспастырства русскому обществу и народу, сознавая академию и себя самого, как ее руководителя, ответственным пред Богом и народом за то, что лень обуяла, вот тогда моя душа сливается с Вашей. Но если мы поднимемся на эту точку зрения, то у нас явятся и неведомые обычным чиновникам во фраках и в клобуках средства к тому, чтобы вносить дух и жизнь в сердца юношей, чтобы оживлять сухие кости. Первое средство — это молитва. Если я добивался когда-нибудь чего-нибудь, если люди говорили, что благодаря мне они стали верить в Бога и переменили жизнь, то здесь я не причем, а было у меня так то много раз оправдавшее себя сознание своего бессилия рассечь каменную глыбу, называющуюся человеческим сердцем. Сознание это иногда размыкалось в уныние и жалобы на жизнь, но иногда и в смиренную молитву о том, чтобы Сам Бог возрастил то, что насадили Павел и поливали апостолы. И тогда вдруг неожиданно являлся ко мне один со слезною исповедью, другого сердце сокрушал Бог вестью о смерти его близких, третьих смиряли болезни и так разными путями всех приводили к покаянию. Увы, не многие знают эту мудрость. Юродивы не только мудрецы мирские, но и иерархи, посмеивающиеся теперь всему, кроме своего честолюбия. Потому они и бессильны повлиять в религиозном отношении на юношей, что сами они связаны с религией расчетом и пребывают совершенно холодны к тому, к чему словами и властью призывают учащихся. В этом невыгодная разница нашей эпохи от Никоновской, когда суровые начальники были убежденные идеалисты и живой пример подчиненным.

Приезжайте к нам на Миссионерский съезд 1–15 апреля. Тогда договорим остальное.

Любящий А. Антоний.

1898 год

 

№ 9

†

Достолюбезнейший собрат отец архимандрит Арсений!

Ваше письмо заставило меня покраснеть. Действительно, я не удержал несколько раз языка своего от произнесения укоров, которым место было бы в беседе с Вами, но не о Вас. Однако Вам их преувеличили, да и можно ли верить людям, если они передают чужие пересуды? Меня, если хотите знать правду, огорчила весть о Ваших проводах, даже тогда, когда я прочитал ее в печати, где можно было видеть, что они сопровождались и отчасти даже вызывались не монашескими условиями жизни. Потом Ваши преемники сообщили об участии Вашем в изгнании отца Никона [Рождественского]. Наконец, отец Евдоким [Мещерский] по-видимому уверен в Вашем [неразборчиво] желании иметь его инспектором, а Вы о нем говорите совсем иное.

Будете ли укорять отца недовольного на обиду его детьми, хотя и далеко не безупречными?

Недовольство свое поступками близких я не умею скрывать и потому навлекаю на себя часто подозрение во враждебной к ним настроенности. То случилось однажды и с Преосвященным Михаилом [Ермаковым] Ковенским. Однако такое подозрение ложное. Если бы Вы когда-либо имели нужду в моей услуге, духовной или служебной, то она с любовью была бы Вам оказана. Я всем сердцем расположился к Вам тогда в Сергиевом Посаде, хотя Вы и появлялись после веселых бесед в Лаврской гостинице.

Спасибо Вам, что Вы искренно заявили мне свое недоумение. Отсюда вижу, что мое доброе чувство нашло отклик в Вашем сердце. Простите же за лишнее слово мое и не думайте, что я питал бы к Вам недобрые чувства.

Скоро Вы будете ректором Академии. Не с кем будет сказать искреннего слова, тем меньше — о внутренней, нравственной жизни. Простите же меня еще раз за нижеследующие строки. Никто меня не ставил Вашим учителем, но единственно по сочувствию Вам прибавлю: лишь настолько будете Вы влиять на совесть питомцев своих, насколько будете охранять свою от мертвых дел посредством молитвы и ученого труда. Не выводите отсюда никаких новых подозрений, но предо мною опыт отца Исидора [Колоколова], отца Димитрия [Сперовского] Новгородского, отца Никона [Софийского] Владимирского и других, которые, упав нравственно сами, немедленно начали превращаться из педагогов в грубых унтер-офицеров. Между тем Вы, имея просвещенный ум и отзывчивое сердце, могли бы быть полезны юношеству и доступны его нравственным нуждам.

Гнетущая атмосфера, которая царит над Академией и епархией, все-таки скоро рассеется, придет после ночи день, когда подобает делати. Блажен тот, кто сохранит силы свои. В удостоверение Вашего примирения пришлите мне свою карточку. Ведь я не видал Вас еще монахом, а я Вам свою пришлю. Христос посреди нас! Больше причин к огорчению не будет. Любящий архиепископ Антоний.

1898 год

 

№ 10

†

Дорогой отец ректор!

1. Маленькую справку Вам. Если Вы пожелаете непременно принять какого-либо клирика, Совет сочтет его не выдержавшим экзамена, то митрополит может велеть принять его по Вашему единоличному представлению. И так делали не только Исидор [Колоколов], Иоанникий [Ефремов] и Леонтий [Лебединский], но даже Сергий [Страгородский] в 1893-м, о чем см. в делах Правления. Это я Вам хотел сказать вчера по поводу Вашего разговора, но не успел.

2. Кандидат Московского университета молодой помещик Львов вчера представился мне в вагоне, и я его зазвал к себе сегодня. Это замечательно просвещенный и высоко настроенный человек, которым надо дорожить для пользы Академии и Церкви. Позвольте поручить его особенному Вашему вниманию. Он будущий монах и сила Церкви Русской.

3. Еще раз примите уверения во всегдашней готовности от всего сердца с любовью во всем быть Вам полезным по мере сил епископа Антония.

Уеду сегодня вечером.

27 августа 1898 год

 

№ 11

†

Ваше Высокопреподобие,

достолюбезнейший отец ректор!

Взаимно приветствую Вас и мысленно приписываю все, что в сих случаях писать полагается. Относительно отца инспектора я сегодня узнал из письма В.К. Саблера то, что Вы уже конечно знаете: у Вас отец архимандрит Евдоким, а отец Иннокентий цензором, с тем, что по получении магистерской степени он будет архимандритом. Слава Богу, для него кончилась довольно благополучная благодаря его благородству, выразившаяся в собственном отказе от должности и благодаря гуманности митрополита Владимира [Богоявленского].

Дешево сошло и студентам: четверки поведения 160 человекам это все равно, что ничего. Один из уволенных просил меня принять его в Казанскую академию, представив свою вину в довольно смягченном виде сравнительно с тем, как мне ее описал один профессор. Конечно, я ему отвечал, что если он уволен на полтора года, то сей срок обязателен для всех 4-х академий и что для поступления его в Казанскую нужно Ваше согласие. За гостеприимство к нашему питомцу большое Вам спасибо.

Сердечно преданный епископ Антоний.

Думаю, что теперь Вам будет лучше и легче 1) при новом инспекторе, а 2) все-таки и мальчишки, наверное, поняли, что следующая копия упрямства переполнит чашу терпения у начальства, и будут впредь осторожнее и послушнее.

Думаю, впрочем, что лучше некоторое время не заводить речи со студентами о их жалобах etc, а потому, когда все уляжется и Вы приберете их к рукам, так к концу учебного года, — тогда при проступках и просьбах пощады со стороны любого из них припоминать: «А вы-то как поступали с отцом Иннокентием [Пустынским]»?

27 декабря 1898 год

 

№ 12

†

Достолюбезнейший отец архимандрит Арсений!

От души приветствую Вас с ректорством в Московской академии. Желаю, чтобы новый владыка был бы чужд местного предрассудка о неудобстве в Московской академии ректора епископа, ибо именно в той академии нужен епископ, так как только в ней он не будет отвлекаем для епархиальной суеты, а разве иногда для украшения лаврской службы, что тоже весьма желательно. Впрочем, это дело будущего, а пока утешаться будем настоящим. Корпорация Вас приемлет с радостью, о студентах в сем году сведений не имеем, но, вероятно, и они рады.

Да поможет Вам Матерь Божия и преподобный Сергий. Любите и отца архимандрита Павлина, что Вы конечно и делаете.

Сердечно преданный епископ Антоний.

16 августа 1899 год

 

№ 13

†

Ваше Высокопреподобие,

достоуважаемый отец ректор!

Если удобно, то по прежним примерам разрешите трем студентикам нашим, весьма благонравными, которые будут являться в Лавру 16–18 декабря, прожить по деньку и переночевать у студентов, а если сие неудобно, то не стесняйтесь [неразборчиво].

Кто будет Санкт-Петербургским? Антоний [Вадковский], Флавиан [Городецкий], Владимир [Богоявленский], Феогност [Лебедев]? Вероятно, все объявится до святок.

Преданный епископ Антоний.

12 декабря 1899 год

 

№ 14

†

Преосвященнейший Владыко!

Благоволите принять 3-й том моих сочинений: веленевый экземпляр Вам и отцу инспектору, а простые — отцу Анастасию и в обе библиотеки да в Редакцию — итого 7 экземпляров 3-го тома, затем остается еще экземпляр 2-го и 3-го тома, кои благоволите переслать Д.Ф. Голубинскому. Надеюсь впоследствии и другим профессорам раздобыть по экземпляру.

Второй том я переслал Вам с отцом архимандритом Иннокентием [Пустынским].

Прошу молиться за нелицемерно преданного епископа Антония.

3 марта 1900 год

 

№ 15

†

Благословите, Преосвященнейший и достоуважаемый Владыко, получить на сих днях мой первый том и раздать по прилагаемому на обороте списку.

Приношу усерднейшую благодарность за пожертвование 25 рублей, которые употреблено тоже на непредвиденные расходы.

Своего Владыку ожидаем в Казань к 24 мая, а с 1 июня он будет пить минеральные воды и не служить полтора месяца, как и в те два месяца. Посему никуда не уеду, а если Вы не проедете в П., то заезжайте погостить к нам. Ваш собрат и послушник епископ Антоний.

1 — Преосвященному ректору — вел[еневый].

1 — отцу инспектору — вел[еневый].

2 — двум академическим библиотекам — вел[еневый].

1 — профессору Голубинскому — вел[еневый].

1 — иеромонаху Анастасию — вел[еневый].

1 — редакции «Богословского вестника» — простой.

27 апреля 1900 год

 

№ 16

†

Воистину воскресе Христос!

Преосвященнейший Владыко, не укорите меня за медлительность ответного приветствия: почти никому еще не отвечал, потому что служили от пятницы 6-й недели 17 дней подряд, а с тех пор ежедневно таскаюсь по выпускным экзаменам здешних бесчисленных учебных заведений, а вечерами читаю 11 кандидатских диссертаций. Святитель Арсений [Брянцев] теперь уже сам рад бы выпереть меня, промаяв меня под собой 3 года, и вот выдавливает меня в Екатеринбург, куда ехать Преосвященный отказался; однако есть кто-то удерживаяй, хотя я бы и туда не прочь скрыться, яко же в Синор. Завидую Вашей поездке в Святую Землю и прошу там помолиться за преданного Вам душевного собрата епископа Антония.

6 апреля 1900 год

 

№ 17

†

Ваше Преосвященство!

Дружественный Владыко!

Мне удалось найти в Казани (посредством переписки) довольно сносный список Божией Матери с омофором (Покров), каковой мне хочется послать Вам для академической залы. Она теперь пишется тамошним иконописцем и будет готова к началу учебного года — величиной около полутора аршин, подпись снизу по-гречески: «Радуйся верных озаряющая смыслы». Сию икону хочу поставить в актовый зал на память о своем сердечно приятном гощении у Вас, то есть о Вашем и господ профессоров добром гостеприимстве и радушии. Памятую с живым чувством благодарности все, что пришлось снова и вновь пережить в эти три дня. Не откажите передать мою специальную благодарность Николаю Заозерскому за «Наставления инокиням», которые я перечитал со вниманием и разослал по экземпляру в женские монастыри через епархии. Отцу Евдокиму [Мещерскому] мое братское целование и напоминание о взятом с него обещании навестить меня. Конечно, был бы я столь же рад и Вас узреть у меня, и в соборе уфимском показать красоту.

Прошу Ваших и братских святых молитв за преданного сердечно собрата епископа Антония.

1900 год

 

№ 18

†

Преосвященнейший Владыко,

приношу душевную благодарность за привет, пересланный мне из Казани, которую я покинул через 5 дней по получении Указа, а именно, 20 июля. Здесь прибываю с 31 июля и благодушествую по Вашим святым молитвам. Весьма сочувствую и почти завидую Вашей прекрасной поездке.

Преданный сердечно епископ Антоний.

3 августа 1900 год

 

№ 19

†

Ваше Преосвященство,

милостивый архипастырь и отец!

Если хотите мне оказать малую хоть степень любви, то примите на 4-й курс уволенного по прошению студента Казанской академии Талашкина с пятеркой поведения. Это один из талантливейших парней, но был у него один роман, по которому он и ушел. Дело это из всего академического начальства я один знаю, а в прошении он написал, что хочет жениться, дабы заместить больного отца. Отца его заместил брат-семинарист. В Казань ему возвращаться вполне возможно, но неловко. Я с своей стороны обещаю Вам, что юноша никакого беспокойства Вам, ни отцу инспектору не сделает, а по прилежанию будет затмевать товарищей. Он замечательный церковный певец — октава и украшение хора. Помещали его статью в «Вере и разуме» о Пасхалии; говорил проповеди в церквах.

Такова моя первая, а, вероятно, одна из последних, если не последняя просьба. Пожалуйста, явите мне любовь.

Ваш собрат епископ Антоний, просящий святых молитв Ваших.

26 августа 1900 год

 

№ 20

†

Ваше Преосвященство,

дружественный святителю!

От души благодарю Вас за участие к кротчайшему отцу Фаддею [Успенскому], который действительно приехал подавленный грубостью своих оппонентов; они воспользовались его кротостью и дали волю своей рязанской грубости вместо того, чтобы извиниться за бессовестное протягивание дела на 4 года взамен законного срока 8 месяцев, ровно в 4 раза превосходящего время, потребное для составной рецензии, рецензенты это время увеличили в 24 раза.

О Талашкине сказано: «А если дом тот будет недостоин мира вашего, то мир к вам возвратится» [Мф., 10, 13]. В Казани его увлекла одна распутная баба, его родственница, но чтобы сделаться сутенером, на это я его не считаю способным, да и не думал пока, что ко мне приедут за благословением на это. А Вы в добром деле не кайтесь. Как студент он себя выдерживал не хуже прочих. Более нас огорчен Преосвященный Сергий [Страгородский] расстрижением моего постриженика иеромонаха Евфимия, которого прошению вероятно даже обрадовались, потому что расстригли его без увещания, лишь бы сделать монахам не из вдовцов. А между тем, если бы так всегда поступали с подобными прошениями, то некоторые великие современные иерархи были бы теперь просто Ивановичами Залебяниными.

Ваше упоминание о Харькове я понимаю как служку и больше надеюсь на Якушек.

Сегодня у меня умер студент Санкт-Петербургской академии иеродиакон Александр, хотя и от тяжкой болезни (чахотка и нефрит), но почти без страданий, как святой.

Передайте мое целование отцу Иосифу. Он добрый, сердечный монах. Я здесь постриг кандидата Титова (учителя Томского духовного училища) в августе, а вскоре постригу кандидата Ряшенцева (учителя церковного училища).

Прошу Ваших святых молитв за преданного душевно и благодарного за Ваше доброе отношение к образу Покрова. Епископ Антоний.

14 сентября 1901 года

 

№ 21

†

Преосвященнейший Владыко,

достолюбезный собрат!

Сегодня я получил от Павла Петровича Соколова интересный его этюд о вере, который отлично сошел бы за диссертацию. Однако я опасаюсь, что П.П. ее не подаст, и потому убедительнейше прошу Вас:

1) поручить Ив.В. Попову написать тезисы;

2) супруге Павла Петровича написать прошение о принятии сей книги Советом в качестве диссертации и расписаться вместо мужа (и секретно от него) вследствие болезни его правой руки;

3) секретно от Павла Петровича поручить чрез Совет одному, а лично от Вас другому профессору написать отзывы;

4) по изготовлении их пригласить Павла Петровича в свою гостиную в присутствии двоих рецензентов, а всех прочих членов Совета усадить в залу, что около церкви.

Рецензенты вовлекут Павла Петровича в разговор о его книге, приведут возражения, выслушают ответы и простятся, а Ваши уйдут в зал, куда и Вы войдете, отпустив Павла Петровича. Тогда Совет постановит ходатайствовать об утверждении магистранта к ученой степени и отправит дело в Святейший Синод. И только по получении Указа Святейшего Синода Вы объявите Павлу Петровичу, к его удивлению, что он магистр богословия. Благотворных плодов сего дела будет много:

1) всех престарелых приват-доцентов освободят сразу от медвежьей болезни и чрез 6 недель максимум подадут диссертации;

2) Павел Петрович не позже как чрез год подаст докторскую;

3) устроить вечер любви для прогрессивной монашеской братии, после которой вместо чаю будут подавать стаканы с настоями из сигар, а тосты говориться по-английски;

4) пословица русского народа «я был на мельнице, а меня женили» заменяется другою: меня сделали магистром без моего ведома.

Не думайте, что такое решительное отношение к делу, о котором я прошу Вас, не имеет прецедентов: именно таким способом я произвел в кандидаты преподавателя Саратовской семинарии А.И. Целебровского, окончившего в 1893 году.

Итак, дерзайте!

Прошу Ваших святых молитв. Поздравляю с наступающими праздниками.

Преданный душевно епископ Антоний.

P.S. 12 января собираюсь в Холм на посвящение епископа Евлогия [Георгиевского].

1903 год

 

№ 22

†

Ваше Преосвященство.

достолюбезный святителю!

От души благодарю Вас за книгу, а сегодня — [за] полученное письмо и за приглашение. Поздравляю Вас с докторскою степенью, которую Вы получаете уже не honoris causa, а по полному праву, чего среди архиереев не было уже более 25 лет. Исполать Вам. Я не был поклонником ученого фетишизма архиереев 50-х годов, но современное превозносящееся архиерейское невежество меня возмущает гораздо больше, а потому Ваше ученое восхождение вдвойне приветствую.

Я в Пскове был 23–25 июня 1889 года. Служил в Рождество Предтечи с Преосвященным Ермогеном [Гермоген (Добронравин)] в женском монастыре, а 25-го, в воскресенье, — в семинарии с протоиереем Лебедевым. Гостил у Иоанна [Алексеева], ныне Пермского, а тогда инспектора семинарии. Поздравляю Вас с избавлением от протоиерея Лебедева — главного виновника всех семинарских нестроений.

А Вы вот не были в Почаевской лавре, ни в Житомире, а если бы пожаловали, то были бы встречены с любовью.

Говорят о моем вызове в Синод, хотя я вовсе не желаю служить духу праздности и уныния, в чем именно и заключается присутствование там. Но если придется ехать не с экстерностью (у меня в Новгородской епархии весьма больна мать 70 лет), то воспользуюсь Вашим братским приглашением. Сейчас пишу ночью, возвратившись с обеда-ужина у губернатора в честь министра Глазова. Видимо это хороший господин, но едва ли хороший руководитель школьного просвещения. Посылаю Вам номер «Китайского вестника» с замечательной и весьма симпатичною передовицей епископа Иннокентия [Фигуровского].

Прошу святительских молитв и остаюсь Вашего Преосвященства преданный во Христе собрат епископ Антоний.

26 октября 1904 года

 

№ 23

†

Друже и святителю!

Выход Владимира Карловича [Саблера] из Духовного ведомства и замена его Ширинским-Шихматовым есть факт. Крайне недружелюбное отношение Константина Петровича [Победоносцева], побудившего Владимира Карловича подать в отставку 7 апреля. Меня и Никона [Рождественского] Константин Петрович вымарал из заготовленного по его же указанию наградного списка (архиепископа) […], а вообще, почти никто из архиереев награды не получил, хотя черед был и трем митрополитам, и Наследник родился, и они его крестили.

Вызываются (это секрет) Гурий [Охотин] Новгородский, Лаврентий [Некрасов] и Вениамин [Муратовский] Калужский — аховые ребята — два.

Мы с киевскими святителем [Флавианом (Городецким)] поедем, вероятно, 22-го — раньше не пускают Никона, а Никон — завтра, после общего съезда у митрополита Антония [Вадковского].

Здесь Преосвященный Димитрий (Абашидзе), Алексий [Баженов] Таврический, ожидается 6-го епископ Платон [Рождественский] (барыши из Ялты). Преосвященный Алексий с Преосвященным Димитрием были за последние полгода в русско-японских отношениях. Саша М. был у меня: зубрит и тает от умиления.

К великой радости моей на стороне патриаршества оказался и протопресвитер Янышев: Господь да будет милостив к нему. Ваш ректор новый получил орден 2-й степени, а отец Алексий — крест. Поздравляю их. Прошу Ваших святых молитв, благодарю за гостеприимство, ожидаю Вас в Почаевскую Лавру, где пробуду 24 мая — 8 июня и 13 августа — 26 сентября.

Преданный сердечно епископ Антоний.

1905

 

№ 24

†

Друже и святителю!

Вчера я водворился во святой Лавре и так проникся ее красотами, духовными и видимыми, что спешу пригласить Вас сюда для созерцания их. Я здесь до Духова дня, а вторично приеду пред Успением и пробуду до Покрова. Когда Вам сравнительно свободно? Наипаче наблюдай 28 августа. Тогда обнесение мощей преподобного Иова вокруг церкви, и, может быть, я приглашу киевского святителя [Флавиана (Городецкого)].

Новости последних заседаний Синода: открывают Уральское викариатство и Холмскую епархию делают самостоятельною. Вероятно, что Иркутский ректор отец Никон [Бессонов] переведен в Тифлисскую семинарию, а иеромонах Арсений — ректором в Иркутск (бывший инспектор Киевский).

Прошу молиться за преданного сердечно собрата Антония.

1905

 

№ 25

†

Друже и святителю!

И Вас взаимно благодарю за посещение, за молитву, за братскую студенчески-искреннюю беседу и за дружеские чувства. Взаимно прошу считать меня неизменно преданным. Жаль, что поспешили отъездом. Завтра приедет Преосвященный Евлогий [Георгиевский] и Димитрий (Абашидзе), а 29-го — пятый святитель Феодосий [Олтаржевский], уже записанный в братство Бизюкова монастыря, ввиду его отказа от викариатства, уже Высочайше утвержденный. Конечно, сия опала продолжится, вероятно, недолго.

Преосвященный Димитрий [Абашидзе] Вам кланяется, а архимандриты и другие мои гости просят благословения. Народу нынче менее прошлогоднего: забыли оповестить заблаговременно. Если епископ Феодосий [Олтаржевский] согласится погостить у меня до 8 сентября, то я получу возможность съездить в Холм и на открытие епархии; ожидается там и митрополит Флавиан [Городецкий].

По одним [сведениям], ректором в Казань назначен доцент Иннокентий (Ястребов), а по другим — епископ Алексий [Дородницын].

Прошу святых молитв за любящего собрата во Христе епископ Антоний.

26 августа 1905 года

 

№ 26

†

Друже и владыко!

С радостью ожидаю Вас на 20 августа в Лавру, накануне или за день прошу предупредить телеграммой. Надо ехать Вам на Ровно по скорому поезду «Санкт-Петербург – Юг», который вечером (7 часов 15 минут ?) выходит из Санкт-Петербурга. Билет берите на Рудно Почаевскую. Первая и единственная пересадка будет в Здобунове (первая станция после Ровно); выехав на утренней заре 19 августа, Вы 20-го в 10 часов утра будете на Рудне, где Вас будет ожидать карета и чрез два с половиной часа привезет в Лавру. Было бы приятнее, если бы Вы пожаловали в пятницу 19-го, 20-го же после поздней (по субботам всегда) отчитали бы акафист пред иконой Почаевской, 20-го вечером вышли бы на литию, а 21-го совершили бы литургию. Если 21-го вечером поедете из Лавры, то 23-го рано утром будете во Пскове.

У нас узрите Гаврилюка и Разжанского.

Ректора мне все не дают еще, но зато и я им поднесу дулю. Разношу католиков. Не привезете ли А. Черноуцана? Я не знаю, где он?

Буду ожидать Вас с любовью, а пока прошу крепко держаться обещания. Бог да управит Ваш путь.

Душевно преданный собрат Антоний.

Август 1905 год

 

№ 27

†

Воистину воскресе Христос!

Взаимно приветствую Ваше Преосвященство и непременно заеду в Псков к Вам, если только заседания не будет во вторник 26-го, ибо 27-го служение за Георгия Александровича.

Но вероятно, что первое заседание будет 29-го, и я успею провести у любви Вашей сутки. О том, что было после моего отъезда, я не знаю ни слова, а что было до отъезда, Вам скажут студенты, которым передать прошу мое целование и не оставить Вашими святыми молитвами сердечно преданного собрата Антония.

17 августа 1905 год

 

№ 28

†

Ваше Преосвященство,

достолюбезный владыко!

Не осудите, что не отвечал столь долго взаимным приветствием на Ваше письмо. Праздники проходят в бесконечных служениях и приемах: даже не успел прочитать «Богословского вестника» с критикой на мою записку. Думаю, что от 3-й записки профессоришки будут на аршин подпрыгивать от злости, а от 4-й — синодальные чиновники — на два аршина. В академиях теперь начнется систематический бойкот ректоров, что перейдет и на семинарии. Впрочем, не стоит портить себе кровь напоминаниями о том, что уже много напомнило. От будущего Собора тоже ничего доброго не жду, да и до сих пор плохо верю в его осуществление. Митрополит Антоний [Вадковский] предал православие. Имел удовольствие видеть у себя два дня Сашу Черноуцана — мягкого и добродетельного юношу и Вас очень любящего.

Жиды обещают бросить в меня завтра бомбу, и губернатор упрашивал не делать крестного хода из собора, но я, конечно, отказался его послушать. Ничего жиды не сделают, но умереть раньше, чем у нас будут женатые архиереи, было бы моим искренним желанием, ибо это избавило бы меня от необходимости анафематствовать господствующее соборище и [устроение] на Афоне. Пока простите, прошу не забывать в молитвах преданного сердечного собрата Антония.

5 января 1906 года

 

№ 29

†

Воистину воскресе Христос!

Взаимно приветствую достолюбезного святителя и собрата; избрали в Государственный Совет Вас, архиепископа Николая [Зиорова] из Ялты и епископа Никона [Рождественского] Серпуховского. А будут выбраны туда конечно те, кого пожелает видеть князь и [неразборчиво].

Прошу молиться за любящего епископа Антония.

4 апреля 1906 года

 

№ 30

Покорнейше прошу Ваше Преосвященство известить меня сегодня или завтра до часа дня, будет ли речь об учебных заведениях в заседании Святейшего Синода 4 августа?

То есть, скажите: будет, или может быть будет, или наверно не будет.

Антоний, архиепископ Волынский и Житомирский.

2 августа 1906 года

 

№ 31

†

Друже и святителю!

Законоучитель женской гимназии в Глазове священник отец Андрей Гуляев прислал Вам прошение о назначении его помощником смотрителя духовного училища. Проситель окончил курс академическим кандидатом в 1900 году; итак, претензия его весьма скромная.

Прилагаю его письмо вполне правдивое и убедительно прошу явить ему участие, коего он вполне достоин.

Послезавтра еду на Житомир до 10 сентября, а затем уже — в Санкт-Петербург.

Прошу святых молитв за преданного сердечно собрата Антония.

 

№ 32

†

Друже и иерарше!

Если Вы еще председатель, то примите мою просьбу, если Вы только член, то не откажитесь передать ее своему преемнику.

Небезызвестный Вам мой приятель Н.З. Голубцов, преподаватель Благовещенской духовной семинарии по богословию, назначенный Вами в преподаватели латинского языка в Тобольск, узнал о сем, будучи на родине, на Волыни, где он похоронил отца и навязал себе на шею семью сирот, имеющих небольшую землю, которая не дает ему возможности далеко уезжать от родины. Он желал бы служить преподавателем семинарии невдалеке от Луцка и Житомира. Охотно представил бы его в Житомирскую семинарию, но нет вакансии. Примите в нем участие. Он интеллигентный и добросовестный человек, за что и навлекал на себя иногда неприятности на Амуре, но не за амурские дела, а за правду.

Я блаженствую, отбрехавшись от  100-личного города, а Вам в новом заведении будет еще тяжелее сидеть, чем в Учебном комитете. Кто Вас там заместит? Преосвященный Сергий [Страгородский] или Димитрий [Абашидзе]? Это бы хорошо, но если Соллертинский, то весьма худо. Белявского Вы все-таки не вытурили! За это Вам подобает положить 25 поклонов и прочитать «Правило от осквернения». Спасайтесь! Прошу молиться за верно преданного архиепископа Антония

3 февраля 1907 года

 

№ 33

†

Воистину воскресе Христос,

святителю и друже.

Провожу время в ежедневных (17 дней) служениях и еще нощных писаниях; в этом отношении Пасха труднее страстной, — и визитов упорно не делаю. Архиепископ Сергий [Страгородский] писал, что купчиха Платония [Рождественского] изображает по поводу Америки «погибающего великого [христианина?]», грозя, что его отсутствие в Думе будет весьма заметно, «как лишней лягушки в болоте», — добавляет от себя язвительнейший из архиереев 20-го века. Так-то вероятно и Вы теперь одобряете мое удаление из Государственного Совета: не бросать же ради него епархию: другое дело Вам в 6-ти часах езды. Экзарх уже просится вон оттуда и, конечно, Антонина Михайловна его переведет, а меня будет стараться послать на пост начальника Урмии и потом удивляться, когда мне распорют брюхо; об избавлении от сего просит Ваших святых молитв душевно преданный собрат Антоний.

Апрель 1907 года

 

№ 34

†

Иерарше!

Пересылаю на Ваше святительское усмотрение письмо брата того священника Соколова — законоучителя, коего характеристику прежних и новых семинаристов я читал на Совете у Янышева в марте месяце. Проситель — товарищ Преосвященного Михаила (Грибановского), то есть кандидат Санкт-Петербургской академии 1884 года, весьма преданный делу воспитания детей.

Еще более я хотел рекомендовать на бывшую в Псковской семинарии вакансию Священного Писания преподавателя Красноярской семинарии господина Брянчихина (?), кандидата Киевской академии 1907 года, знатока Библии и еврейского языка и кандидата на монашество; он сын богатого управляющего [неразборчиво ] Сибирского [неразборчиво] и пошел в 1-й класс семинарии учиться из 5-го класса гимназии по призванию; Академию кончил отлично.

Вы, вероятно, завтра поедете в Сибирь, но я не поеду, пока не получу указаний, где жить, ибо на улице ночевать не привык, да и так не хочется опять тянуть […], то есть продолжать эту глупую комедию с академической реформой, которой все равно не будет.

Затем всячески спасайтесь и не забывайте в молитвах преданного душевно А. Антония.

С Евдокимом [Мещерским] поступили несправедливо: Платон [Рождественский] в 100 раз виноватее его, а имеет архi.

Кого же Вы взяли на Писание? Своего я не решился Вам рекомендовать, не надеясь на успехи. Тяжелое настроение после санкт-петербургских дрязг было причиной, что нынче на 28 августа я не пригласил в Почаевскую Лавру ни одного святителя.

23 августа 1909 год

 

№ 35

†

Владыко возлюбленнейший, не посетуйте, что не навестил Вас на прощанье. Сему делу посвящен вчерашний день, но не успели доехать до Лавры, ибо народы облекали меня и теснили и не дали даже половины друзей повидать. Сегодня уезжаю. Прошу святых молитв, Антоний.

 

№ 36

†

Иерарше!

Мне нужно для завершения синодальных дел уединиться на 6 дней. Вот я и искал Вас, сперва в Лавре, а потом на Подъяческой, чтобы благословиться выехать 13-го утром в Тихвин до 18-го, а потом приехать на 2 дня в Санкт-Петербург, а 20-го — в Житомир на 3 недели.

Итак, сочтете ли удобным, чтобы я прожил в Тихвине? За содержание я уплачу. Молитесь о нас.

Преданный А. Антоний.

1911 год

 

№ 37

†

   Ваше Высокопреосвященство, милостивейший Архипастырь и отец!

Честь имею покорнейше просить Ваше Высокопреосвященство отпустить на единоверческий съезд в Пскове, будет 22–29 января, епископа Тихвинского Преосвященного Андроника [Никольского] и епископа Варсонофия [Вихвелина] —миссионера. Утверждение приглашений утверждено Святейшим Синодом только сегодня и потому постановлено приглашать иерархов и других почетных лиц телеграммами.

Вашего Высокопреосвященства

преданный собрат

архиепископ Антоний.

Житомир, 18 января 1912 год

 

№ 38

†

Примите, достолюбезный святителю, сердечное поздравление со днем Ангела. Телеграмму не посылаю, потому что Вы наверно поехали в Новгород на погребение Преосвященного Гурия [Охотина]. А я и 29 февраля вечером водворился в Сергиевой пустыни, откуда вернусь в Санкт-Петербург завтра перед всенощной. Здесь переделал довольно дел, а два вечера проговорил с Великим Князем Димитрием Константиновичем, который у отца настоятеля свой человек. При этом он выкуривал от 6 до 9 папирос, то есть, конечно, не настоятель.

Итак, да благословит Господь Вашу работу на моей родине по молитвам святителя Арсения.

Преданный собрат Антоний.

Март 1912 год

 

№ 39

†

Друже и владыко!

Пишу Вам после заседания. По-видимому Великий Князь безучастен в назначении обоих митрополитов и смотрит на ближайшее будущее церковной жизни не очень-то радостно. На мое заявление, что Новгород ждет его, он ответил: «Да, я стремлюсь, но не знаю, как вырвусь».

Митрополит Владимир все еще грустный и растерянный. Советую Вам обоим им послать по телеграмме в таком духе: Великий Новгород уповает, что заветное для нас обещание пожаловать 1 декабря ненарушимо. На Гомель-Гомель подписали Полтавского отца Варлаама [Ряшенцева]. Митрополит Макарий [Невский] вовсе не склонен отказываться от Москвы.

Еще раз приношу благодарность за братское гостеприимство и с великою любовью держу в памяти и в сердце новгородские дни.

Преданный сердечно,

А. Антоний.

[28 июня 1912 года]

 

№ 40

†

Ваше Высокопреосвященство,

достолюбезный и достоуважаемый Владыко!

Податель сего, Ник. Смирнов, окончил курс нашего Училища пастырства, родом новгородец и бывший послушник Иверского монастыря, окончивший городское училище и приехавший сюда 3 года назад. Он знаменитый канонарх и певец. Был бы хорошим иереем в соборе или в женском монастыре, — вообще, где нужна хорошая служба. Не откажите во внимании и новой нашей школе. Архиепископ Гродненский, Могилевский, митрополит Киевский и епископ Подольский берут и благодарят.

Прошу святых молитв Ваших и остаюсь Вашего Высокопреосвященства преданный собрат

Архиепископ Антоний.

19 ноября 1913 года

 

№ 41

†

Ваше Высокопреосвященство,

достолюбезный владыко!

У меня не более пяти крестников, и только один из них состоит в клире церкви Новгородской; он окончил курс Духовного училища в Боровичах и диаконствует в Густовском уезде. Лет ему 33, ибо мне было 17, когда я принимал его от купели; отец его служил у моих родителей лет 30 экономом. Из прилагаемого письма увидите, что он желает. Я не знаю, насколько подобное желание совпадает с принятыми в Вашей епархии обычаями, а только могу засвидетельствовать, что проситель честный, трезвый и благоговейный малый, коему не откажите в своем благосклонном внимании, насколько сие возможно. Прошу Ваших святых молитв и остаюсь братски преданный

Архиепископ Антоний.

P.S. Газеты меня уволили на покой и перевели в старообрядчество. Спаси их Господи!

 

№ 42

†

Ваше Высокопреосвященство,

достолюбезный Владыко!

Приношу усердную благодарность за Ваши поучения, так прекрасно изданные. Просмотрел некоторые, а другие читал еще в «Церковных ведомостях».

Сегодня закончил серию святочных служений: люди за работу, а нам на отдых. Четвертую заповедь можем понимать в образном чтении.

Прошу Ваших братских молитв и остаюсь сердечно преданный

Архиепископ Антоний.

7 января 1914 года

 

№ 43

†

Ваше Высокопреосвященство,

милостивый Архипастырь и Отец!

Вступая в предпразднственные дни Рождества и Крещения Господня, когда все мы, церковные пастыри и церковные чада, соединяемся в умиленном славословии нашего Искупителя, приятным долгом почитаю взаимно приветствовать Вас заочным целованием и молитвою о том, чтобы Господь приял наше общее поклонение, как дары праведных волхвов и как веру пастырей, чтобы освятил наши души Своим пришествием, как воды Иордана.

Испрашивая Ваших святительских молитв, имею честь быть

Вашего Высокопреосвященства

преданный собрат А. Антоний.

23 декабря 1914 год

 

№ 44

†

Христос воскресе!

Для верующего христианина сокровище жизни не на земле, а на небе, куда открыт нам неукорный путь Христовым воскресением. Поэтому скорби настоящей жизни и, в частности, современных ее условий среди военных и иных бедствий не могут нас лишить радости, внушаемой упованием на Христа слова: «Паки узрю вы и возрадуется сердце ваше, и радости вашея никтоже возьмет от вас». Полное осуществление сих слов спасенные получают в жизни грядущей, но и в сей земной юдоли изречение сие отчасти оправдывается во дни Святой Пасхи, когда верующие сподобляются особенного благодатного дара духовного общения со Христом и чувствуют Его невидимо предстоящим пред ними и ободряющим их, что и наполняет сердца их блаженною радостью.

Молитвенно пожелав Вам сей радости небесной во дни наступившего Христова праздника, прошу Вашу любовь вознести и о мне грешном такое же ко Господу моление.

Вашего Высокопреосвященства преданный собрат

Архиепископ Антоний.

P.S. В Синоде идет борьба против ученого монашества со стороны Преосвященных Распутинских героев.

 

№ 45

†

Христос воскресе!

[Здесь полностью повторяется начальный текст письма № 44.— Примеч. ред.]

Спасибо, дорогой святитель, на добром чувстве и на добром слове на мое письмо.

Лучше помогите мне скорее отбрехаться от Синода, который неделикатно не заслушивает мое прошение почти месяц. Развратили, развратили духовные школу.

Больше нечего, а сущие во Иудеи, да бегут в Горнюю, а тем паче в Святыя Горы.

Любящий А. Антоний.

 

№ 46

†

Ваше Высокопреосвященство,

достолюбезный и уважаемый владыко!

Присылаемое письмо касается известного Вам бывшего настоятеля А[нтония] Дымского монастыря архимандрита Серафима и посланное к Вам мною с другими просьбами.

1. Если Вам известно что-либо в Синоде о свите Преосвященного Мефодия Оренбургского и, в частности, об отце Серафиме, то не откажите сообщить мне вкратце.

2. Если там о нем и с ней (то есть свитой) ничего не говорилось, то нужно думать, что владыка Макарий приписал Синоду свой собственный каприз и обидели Преосвященного Мефодия и отца Серафима.

Последний явился ко мне и с нашей новгородской покорностью духовной власти и без ропота. Я его считаю вполне порядочным человеком и охотно взял бы в настоятели, но у меня только 7 обителей — две архиерейских и 5 общежительных, так что я пока взял его в число братии, и он доволен, но мне его жаль. Если Вы ничего худого о нем не знаете, то благоволите его устроить чрез Синод. Думаю, что и в одном из 32 новгородских монастырей он пригодился бы в настоятели.

У меня гостил иеросхимонах Алексий Киреевский. Он много доброго рассказал об арх. Леониде Иерусалимском. Видимо и отец Алексий остался бы в России, если бы сие ему было благословлено игуменом Мисаилом Афонским (а без этого условия — нет).

Посему, если б наша духовная власть пожелала взять этого достойного инока, то чрез настоятеля афонского Руссика это возможно. Затем простите и помолитесь за меня новгородским чудотворцам. Здесь жить хорошо, но не поспеваю все сделать, что нужно и что хотел бы.

Ваш преданный собрат А. Антоний.

5 февраля 1915 год

 

№ 47

†

Сердечно приветствую Ваше благое решение, Авксентий Николаевич [Георгиевич], а торопливость моего ответа телеграммой объясняется теми обстоятельствами, что я хотел бы Вас устроить инспектором Московской академии, о чем известил В.К. Саблера телеграммой в Москву, где он был вчера и виделся с митрополитом. Конечно, это столь желательное для меня дело может устроиться лишь в том случае, если никто не будет знать о моем в нем участии. Итак, ожидайте ответа от Владимира Карловича, если Вы письмами своими спрашивали у него совета о месте пострижения, если же не спрашивали, то спросите, то есть напишите приблизительно то, что мне написали, однако не раньше 12–15 ноября. Если Вам предложено назначение неожиданное все-таки не отказывайтесь, чем паче навсегда вооружите против себя: будут говорить, что у Вас нет призвания.

Независимо от этой стороны дела примите мой братский совет о необходимости быть монахом и в душе, не исчерпывать своего внимания погоней за внешними успехами и помнить, что выше Саблера, Сергия и даже Николая есть Иисус, Коему угождают по преимуществу практично и полезно. Усердно прошу Вас почитывать ежедневно хоть по 3 главы Библии, да хоть по 5 страниц аскетических книжек, особенно Добротолюбия.

Меня скандалили ревизией, но я благодушествую и пою, чего и Вам от Господа желаю. Сегодня пишу о Вас Саблеру подробно. Да поможет Вам Господь в довершении начатого, а я же буду любезным собратом Антонием.

30 октября [1895]

[Постриг Авксентия Стадницкого был совершен 30 декабря 1895 года епископом Нарвским Иоанном (Кратировым) в Александро-Невской лавре. — Примеч. ред.)

 

№ 48

†

Ваше Преосвященство,

достолюбезный собрат и владыко!

Воззрите с благоволением, Вы и отец инспектор, на питомцев Волынской семинарии: их 5 человек приехали к Вам: Гаврилюк — знаменитый регент и его приятель Равицкий, Варфоломей, миссионерствовавший весьма успешно среди штундистов, и его приятель, весьма скромный Лясковский, наконец, еще пятый — Уловичк. Варфоломей и Лясковский напросились на всю вакацию в архиерейский дом и зубрили до обмороков. Желание всех поступить, и все они ребята добрые, довольно развитые и благородной души. Прошу сим и господ профессоров отнеститсь к ним с доверием.

Сегодня я водворился в Лавру до 15 сентября. Наехало много гостей, но только до 15 августа, а простого народа до 10.000. Уповал я, что Вы заедете по пути, но не удостоился. Преосвященный Таврический отзывается о Вас весьма сочувственно. У меня был Преосвященный Сергий 8 дней, до 1 августа. Прошу молитв о братском преданном епископе Антонии.

13 августа

 

№ 49

†

Преосвященнейший!

Вы несправедливы, и притом очень взволнованно писали мне. Вы не хотите войти в мое положение и потому понимаете мои слова извращенно, может быть, благодаря самым прихвостням, от которых меня предостерегаете. Если б Вы меня знали, владыко, получше, то никогда не поверили бы, что я могу на кого-нибудь сердиться за то, что они меня ругают. Если Вам говорил это о. Трифон, то знайте, что он никогда не способен понять ничего такого, что не сходилось бы с его собственным отношением к жизни и к людям. А это отношение в его больном и подорванном организме всегда было весьма эгоистическое и запуганное. Он чувствует себя всегда среди мнимых недоброжелателей, и если Вы ему скажете, что я, епископ Антоний, покупал в аптеке яд, чтобы подсыпать ему в чай, он почти поверит. Я думаю, что он ничего не имеет против меня и к Вам расположен, но если он попадет между нами, то против собственной воли может рассорить людей. Во всяком случае, я его на прощанье просил выразить Вам мое благожелательное сочувствие и почтение, да и с его стороны относительно Вас слышал только доброе.

Теперь могу сообщить Вам действительное значение интересующего Вас моего не заезда в Сергиев Посад. Я очень торопился и у матери своей, которую считаю за умирающую, я был честно один с четвертью день; в Москве я был от поезда до поезда и потому мог посвятить Сергиеву Посаду 4 часа; еще сутки и 4 часа. Но Вы помните, много ли мог я встретить приветственного успокоения и утешения год тому назад, когда полтора дня, проведенных в Сергиевом Посаде, были временем лихорадочного лазания туда и сюда, — суетливая торопливость и переутомление! Ввиду всего этого нужно бы иметь какие-либо побуждения в Лавру. Но я их не имел, ибо был у Вас год назад, а имел действительно препятствия, которые выразил Василию Ал. Соколову в таких словах: «Едва ли начальству Академии приятен будет мой приезд». Мне на это никакого возражения не представили. А я разумел вовсе не антипатию и не то, чтобы считал Вас своим ругателем, а то именно, что мое появление в Академии вызвало бы опять овацию, да еще двойную — при студентах, которые черт знает что обо мне воображают, не видевши меня в глаза. По сей причине я и в Киеве был неспокоен душой и, узнав, что студенты просили Преосвященного ректора меня им показать, молил Бога о том, чтобы благополучно унести ноги из Киева. Знаю, что Вы не завистливый человек, потому что для этого слишком учены, но простите, владыко, некоторый избыток малороссийской подозрительности Вам не чужд, о чем свидетельствует конец Вашего письма, по коему видно, что Вы меня считаете пересмешником и злословником паче меры. Правда, это не Ваше только мнение, но многих меня не знающих людей или болезненно мнительных. Итак, судите сами: деликатно ли с моей стороны при всяком проезде чрез Москву являться в Лавру, в виде патриарха Никона из Нового Иерусалима, пожинать народные и академические восторги и величественно исчезать, оставляя своим преемникам молчаливый запрос: «Вот и кушай!» Я все это и говорил Вас. Ал., и если он передал Вам лишь вышеприведенные мои слова, то он плохой историк. Правда, мне весьма приятно видеть дорогое мне учреждение, и друзей, и Вас, владыко, вернее это никак не написать; я вам от души сочувствую невозможности поступить иначе, например в деле о почетно-членстве и т. п. А если сплетники любят передавать в извращенном виде всякое слово, могущее дать повод к неудовольствию, то пусть бы передавали и то, что говорится в противоположном смысле, а это во 100 раз более первого. Кроме того, надо помнить слово преподобного Максима Исповедника: «Никогда не считай своим другом человека, который сообщает дурные отзывы о тебе ближних», ибо, прибавим: такой человек или лжив, или легкомыслен, а, следовательно, не стоит доверия ни в том, ни в другом случае. Не хотелось бы верить, что этот человек В.А. Соколов. Если он, то придется переменить свое о нем мнение. Отец Трифон мог набрехать по-своему невниманию ко всему, что не касается лично его и его родственников, и перепутать, а если В.А., то это очень худо.

Еще последнее слово, как доказательство моего братского Вам доверия. Я получил возмутившее меня сведение об одном студенте Вашей Академии — он ученик Вологодской семинарии — бывшего стипендиата Московской академии Л.А. Соколова. Письмо его послано сегодня утром, и я колебался, не переслать ли его Вам, как вечером получивше, и теперь посылаю свое без всяких сомнений. Однако прежде прочтения его Вами беру с Вас заочно обещание: 1) никому, ниже о. Евдокиму, не сообщайте, от кого это письмо (то есть Л.А.С.), и последнее изорвать, как я изорвал Ваше по Вашему желанию; 2)не ссылаться и на меня, как на сообщившего Вам эти вести.

Под этими условиями (требуемыми отношением Л.А.С. к Академии и о. Е.) прошу Вас прочитать письмо и затем позволю себе посоветовать не прибегать к резким мерам, которые сейчас же дадут студентам повод создавать слухи о и за кого-либо из товарищей и создавать скверную кашу в Академии. Я в подобных случаях поступал так. Вызывал к себе под вероподобными предлогами парня во время вечерни в праздник, и, заметив нетрезвость, обещал следить за ним лично и чрез инспекции, а потом, накрыв in flagrante deliitec, уже расправлялся. (Да, сверх того, парень может еще поправиться и одуматься, как исправились у нас Петров, представляющий собою тип примерного студента).

Затем имейте в виду, что Соколов любитель писать комплименты, и может быть Минков все не так плох, как его изображает автор письма, может быть с целью представить в плохом виде Академию после меня. Я оборвал конец его письма, потому что дальше дело касается одного профессора. Независимо от сего, позвольте выразить недоумение по поводу той страницы в первой статье С.С-ча, где подробно описываются некоторые […]. Может быть я ошибаюсь, может быть поддаюсь неприятному чувству, навеянному этой лакейской статьей, но, думаю, что под лицемерами разумеется монашествующее начальство Академии, и что такой цели автор нигде никакого резона говорить о лицемерии так подробно. Мне в данном случае очень больно за С.С-ча, с которым я начал мириться за первые его статьи 1899 [года] в «Вере и разуме», а теперь снова разочаровываюсь и даже возмущаюсь. Скорблю я и о статьях А.П. Лебедева на достойнейшего о. Иванцова-Платонова. Наши студенты устроили общество, по образцу Ваших, одно заседание уже было. Не знаю, где теперь о. иером. Александр.

Видите, книгами писал Вам своею рукою. Если б Вы приехали в Казань повидаться, то был бы сердечно рад. Еще одно слово. Ведь я был в шести часах от Санкт-Петербурга и туда не заехал, ни в Новгород, но всего более хотел бы в Академии Московской и притом в воскресенье. Итак, не сомневайтесь в моей дружбе. Я предлагал ее и епископу Димитрию, но он отвергает: мне не будет.

Епископ Антоний.  

 

№ 50

[Начало письма отсутствует. — Примеч. ред.]

[…] но чувство деликатности меня удерживало от этого, и особенно одна мысль — быть не в пору гостем для хозяина Академии — заставила меня без всяких колебаний отменить заезд к Вам. Сверх того, я доподлинно знаю, что мой бывший близкий приятель митрополит Московский всем говорит, будто я развращал студентов, ища у них дешевой популярности, его вообще антипатия к монашеству, а, следовательно, и ко мне, как знаменосцу сего начала, заставляет меня и чрез Москву пролетать страной, ибо что всего более мне противно, так это навязчивость. И все-таки не думайте, будто я и на митрополита Московского недоволен, хотя и уверен в несправедливости его отзыва: жизнь так сложна и запутана, что всякому из нас естественно ошибаться в суждениях о людях, а в душе я вероятно еще хуже, где в наихудшем обо мне чтении либо отзыве.

Не сержусь я и на киевского ректора, который не пропускает случая, чтобы не написать грубости в любой нам бумаге — они правы в таком отношении, если бы суждение его о Казанской академии соответствовало действительности. Да, владыко, Вы все-таки меня не знаете: во мне много худого, но я никогда не мог относится к людям по ветхозаветному и определять свои чувства к ним по тому, насколько они обо мне хорошо говорят или думают. Надеюсь, что и Вы далеки от такого эгоистического отношения к людям и к жизни. Важно идея, дело церковное, а мы, комары, которые сегодня кружились и кружились, а завтра будем навозом. Митрополит Леонтий во мне души не чаял, а мои нервы не могли переносить его грубого нахального эгоизма и не прикрываемого никаким стыдом честолюбия, хотя и жалел его сердечно.

Теперь скажу Вам о Киеве. Если бы я только знал, что Вас там не будет, то я бы никогда на этот юбилейный балет не поехал бы, а надеялся я составить там совет 4-х и из всех 3-х более всего желал видеть Вас, хотя я с Борисом приятель. Меня убедил Преосвященный Сергий, указав на то, что будут. Мы там только жрали и […], а на «Архиерейском собрании» толковали о купонах, рентах, талонах и процентах. Приняли нас весьма хорошо и предусмотрительно, и даже задушевно, но все же получился «собор суеты». Я возвращался весьма расстроенный этими впечатлениями, торопящийся к проводам архиепископа Арсения в Казань (он неожиданно оттянул отъезд, предполагавшийся 17–18 ноября), разочарованный в митрополите Иоанникии, которого слепо обожал, и огорченный назначением в Вифанию ректора-попа. И все-таки, если б я знал, что Вы огорчитесь моими мимоездами, то заехал бы в Лавру, даже прямо к Вам, что и обещаю сделать при первом же проезде Москвы. Затем прибавлю, что я не упускаю случая поддерживать Ваш авторитет в беседах с академическими гостями, учащими и учащимися; мне иногда писали письма недоучившиеся или огорченные студенты 97-го, 98-го и даже 99-го выпуска (последние — мне незнакомые), и я всегда успокаивал их, Ваших, действительно в лучшем и, конечно, в этом смысле. Когда к Вам водворился о. Евдоким, я писал в ответ профессорам, что теперь для Академии настанет мир, что в ректоре, в инспекторе не будет более к уважению студентами начальства и т.п. Ревнивые к моей славе питомицы мои без толку возмущались на то [или] иное, якобы, невнимание к моей памяти, и я их успокаивал, разъясне[…] [Далее текст оборван. — Примеч. ред.]

 

№ 51

†

Друже, и владыко, и собрате!

Спасибо за память: письмо Ваше пришло вчера вечером, а это Вы получите, вероятно, уже в Москве после беседы со мною, а может быть после удивленного состояния при полученном известии, что я «на собор» не явлюсь, хотя и избран единогласно на моем съезде.

Не желал решать этого дела по одному только самочувствию, которое против моего участия на «соборе» (sit venia nerbo — с позволения сказать), я ожидаю еще синодской почты, от которой ожидаю некоторых дополнительных сведений о положении дела. Ведь во главе Предсоборного Совета была шайка ренегатов из кутейников, которые с 1905 года стараются ввести у нас постепенно лютеранство, и на Соборе собираются для поражения православия чрез его же, правда, неканоническое представительство. В № 82 Титлиновской газеты названный мерзавец почти прямо провозглашает то, что я знал о них с 1905 года. Да будут они прокляты! Если Преосвященный Димитрий [Сперовский] еще у Вас, то […], что ему я отвечаю сейчас в полдень.

Прошу Ваших святых молитв, благодарю за поминовение меня пред святыми мощами Антония Римлянина и остаюсь сердечно преданный собрат Антоний.

3 августа 1912 года

 

№ 52

†

Взаимно приветствую Вас, Преосвященнейший владыко и собрат, с новым, хотя и местом благости Божией и испытания нашей веры.

Ваши слова «я прихожу к мысли, что наши Духовно-учебные заведения etc.» для меня так же новы, как если бы Вы написали: «Я прихожу к мысли, что у нас зимою бывает холоднее, чем летом, а после четверга всегда бывает пятница». Во всяком случае, если бы в предполагаемых бунтах приняла участие семинария Уфимская, то я бы по закрытии ее старался не открывать вновь такого бесполезного заведения, а открыл бы вроде миссионерских курсов с подрясниками, подписками о священном сане и духовного чина учреждение.

К чему было тратить десятки тысяч на так называемую Духовную семинарию, когда только ¹/₃ иереев получалась из нее, а ² /₃ были из недоучек, но зато ¹ /₃ чинодралов и две были из семинаристов?

Все же я думаю, что бунтов, кроме обычных, в семинариях не будет, а в академиях и вовсе не будет, ибо сии дорожат своею шкурой больше, чем святой Василий Великий православием. Относительно Казанской я удивляюсь не тому, что там начались сходки, а тому, что там не выделывают динамита или, по крайней мере, фальшивых монет, ибо после меня настала полная автономия студенческой жизни, и инспектор уже два раза заявлял архиепископу о полной бесполезности и его самого и его должности при новых порядках.

Вчера был у меня и служил в Церковном Совете епископ Вятский; ожидаю к Посту епископа Китайского Иннокентия [Фигуровского].

А Вы, святителю, надолго ли еще закабалили себя в Академии своею речью при наречении? Я же многократно благодарю Бога, что моя бесконечная академическая служба все-таки кончилась.

Прошу святых молитв за преданного душевно епископа Антония.

 

№ 53

†

Ваше Высокопреосвященство,

достолюбезный иерарше!

Пользуюсь случаем поблагодарить Вас за разрешение отслужить в родном селе погребение своего последнего и единственного племянника и засвидетельствовать, что, по отзыву его матери (женщины врача), там сельский батюшка о. Порфирий Быстрицкий, весьма любимый, действительно зловеще болен, жаль, что его отпуск в Крым можно признать «исключительною нуждой» и в случае не нахождения заменяющего иерея заменить его иеромонахом, о чем и моя братская просьба. Здесь у них прекрасное пение (второклассная школа) и народ сохранил благочестие времени моего детства. Сегодня же возвращаюсь в Санкт-Петербург.

Спасайтесь и молитесь за преданного собрата Антония.

20 января 1911 год

 

№ 54

†

Друже и владыко!

По просьбе графа Бобринского я направил для проживания в гостинице Тихвинского монастыря и обучения церковной службе и русскому языку угро-росса студента Думинковича, о чем и уведомил архиепископа Иоанникия. Будем за него платить 1 рубль в день; жить будет там месяц.

О сем докладывали Вам на благословение Ваше и просили святых молитв.

Преданный архиепископ Антоний.

13 февраля 1913

Завтра Вас со днем бывшего ангела! [14 февраля память преподобного Авксентия — Вифинского отшельника, пресвитера. — Примеч. ред.]

 

№ 55

†

Преосвященнейший владыко!

В начале июля, а может быть и раньше, на Ваше имя получил из Почаевской лавры 50 рублей. Сие предназначено на устроение киота для образа Покрова в актовой зале, а если киот уже устроен и оплачен, то на нужды академической церкви или студентов по Вашему усмотрению.

Вчера возвратился из девятидневной отлучки в Кременец и Лавру и обрел 115 казенных конвертов и множество частных писем, поэтому сейчас, закончив их пересмотр, чуть жив.

Прошу приветствовать сослуживцев бывших и не забывать в молитвах душевно преданного собрата Антония.

19 июля

 

№ 56

†

Архиепископ Харьковский, 6 января

«Приидите возрадуемся, Господеви настоящую тайну сказующе».

Радость христиан о спасении нашем обновляется во дни Рождества и Крещения Христова свыше посылаемым нам чувством умиления пред подвигом любви и смиренномудрия Сына Божия, приявшего зрак раба в пещере Вифлеемской и ставшего среди кающихся грешников в водах Иорданских.

Обильно да пошлет Господь сию радость и в Ваше благоговейное сердце и да утешит ею Вас в настоящих скорбях, переживаемых нашим отечеством чрез войну с врагами внешними и чрез попытки врагов внутренних поднять народ против законной власти. Да укрепит Господь всех нас в посильном противостоянии невидимым врагам нашего спасения, и в стремлении ко Христу вслед за Вифлеемскими пастырями и Персидскими Волхвами, и в принесении Ему взамен злата, ливана и смирны духовных даров веры, надежды и любви.

Дружественный владыко!

В дополнение к телеграмме, которая завтра посылается к Вам в Великий Новгород, пишу эти строки в оправдание своего молчания на Ваш привет и приношения. Последними я бы впрочем не воспользовался даже и помимо его опоздания, но вижу в нем повод еще когда-нибудь заглянуть к Вам во Святой Град на Волхове, если придется бывать на Сивере; о последнем, впрочем, вообще не думаю и рад своей опале у Двора и Синода при скандальном положении первого и глубокоуниженном второго. Уповаю вскоре читать о Вашем, то есть синодском, деянии — водворении Преосвященного Исидора [Колоколова] на епархию взамен Каменного монастыря.

Я дослужился и допроповедался до хрипоты, так что сегодня не мог уже идти на Иордан.

За Преосвященного Варсонофия радуюсь. Иоанникия я тоже считаю хорошим человеком и честным. Прошу святых молитв,

сердечно преданный собрат Антоний.

6 января

 

№ 57

†

Ваше Высокопреосвященство, дружественный владыко! (так мне пишет Преосвященный Никанор Олонецкий [Надеждин]

Я вчера же послал Преосвященному Оренбургскому телеграмму: «Прошу выслать документы архимандрита Серафима Новгородскому архиепископу». Отец Серафим посылает прошение, а сам двинется в Петроград 21-го или 22-го, причастив раненых, которых поручили его попечению. По всему вижу, что это благоговейный православный монах и пастырь, и поучения хорошо говорит.

А Вы мне помогите в Харьковские миссионеры архимандрита Митрофана из Житомира; он не прилепился к Галиции, а для штундистов он незаменим: там их 450, у нас 7.500.

Прочитал о переводе викариев и гадаю о причинах: Пимену, говорят, Алексий завещал свою подругу Елену, не предупреждал ли в Казани свои афонские художества: вот Борис — прекрасный архиерей и монах.

Впрочем, слух о Пимене много не привран, и может быть мое гадание о причине ошибочное и Преосвященный Питирим […].

Прошу молитв о преданном собрате Антоние.

P.S. Сергий формально: у него магия.

 …