По поводу одного документа…
|
| Протоиерей Андрей Папков |
Документ этот своеобразен по многим причинам. Прежде всего, обращает на себя внимание претенциозность заголовка, в котором ясно просматривается намерение апологии чего-то, в данном случае – Зарубежной Церкви, а также и обличения чего-то, в данном случае – Русской Православной Церкви Московского Патриархата. При этом священник Григорьев игнорирует постановление церковной власти о прекращении взаимных враждебных выпадов между двумя частями Русской Православной Церкви. Забыл он видимо и о том, что когда-то перед рукоположением давал присягу на послушание своему священноначалию. Или, может быть, его духовник освободил его от этой «нудной формальности»? В наше время все возможно.
Здесь следует оговориться. Первоначально мне попал в руки оригинал этой статьи на английском языке, и, по беглом ознакомлении с ним, я решил не тратить время попусту, так как сразу вспомнил истеричную демагогию Пантелеимоновских греческих раскольников 25-летней давности. Все те же излюбленные приемы «церковной желтой прессы», то есть винегрет из елейности, лжи, хамства и, конечно, безапелляционности суждений. Еще в прошедшем январе прекрасный и исчерпывающий отзыв на эту статью написал протоиерей Николай Далинкиевич, видимо подвигнутый на это волнениями его паствы в г. Мельбурне, в Австралии. (см. http://pages.prodigy.net/frjohnwhiteford/beacon_response.htm )
Много ценных мыслей по поводу написанного высказал и отец Виктор Потапов. Однако, к сожалению, приходится вновь вернуться к этому «шедевру» отца Григорьева, так как продолжают поступать запросы от верующих, в том числе и из среды наших чикагских прихожан, с просьбой разрешить их недоумения по поводу написанного. По всей видимости, те лица, которые любой ценой не хотят допустить примирения в Русской Церкви, делают большую ставку на статью отца Григорьева, рассчитывая на ее, с их точки зрения, убедительность, особенно среди малосведущей паствы. Появился и перевод этой статьи, изложенный на прекрасном литературном русском языке, выгодно отличающийся от косноязычного английского оригинала. Текст перевода, безусловно, может произвести на неосведомленного читателя более серьезное впечатление, нежели оригинал. Хотя вздор остается вздором безотносительно к тому, на каком языке он изложен.
При ближайшем знакомстве с этим трудом впечатление от его своеобразия только усиливается. Главная особенность статьи – ее сумбурность. Весьма причудливо здесь сочетаются обличительный агрессивный тон современного Савонаролы и «в мыслях легкость необыкновенная» Ивана Александровича Хлестакова, с какой автор пытается как-то обосновать свои тезисы. С энергией и рвением, достойными лучшего применения, священник Григорьев, закусив удила, дерзновенно вторгается в сферы церковного права, церковной истории и богословия, всюду проявляя либо невежество, либо недобросовестность. «Забывая задняя и в передняя простираясь», в своем спекулятивном богословствовании в классической сектантской манере «от ветра главы своея», автор доходит до откровенного кощунства.
На протяжении 22 страниц мысль автора резко скачет с предмета на предмет с явной неспособностью на чем-то одном сосредоточиться и серьезно об этом одном говорить. Поэтому, не имея ни времени, ни охоты комментировать все плоды раздумья священника Григорьева (тем более что это уже сделано другими), я ограничусь разбором его основного утверждения, которое все же удалось вычленить из плетения словес. Главная мысль автора опуса сводится к следующему:
Русская Православная Церковь Московского Патриархата основана не Христом Спасителем, а Иосифом Виссарионовичем Сталиным и митрополитом Сергием и по сути является политической организацией. Она не «подлинная историческая Русская Православная Церковь» (sic), а является расколом, вышедшим из ее недр и до сих пор в этом расколе упорствующая. (с. 2) Поэтому она не имеет ничего общего с истинной Русской Поместной Церковью, которая воплощалась до сих пор Катакомбной Церковью и Зарубежной Церковью.
Самое же дерзкое утверждение священника Григорьева гласит: Московская Патриархия есть духовный монстр; она не Церковь Христова, а церковь антихриста, крещенная духом сатаны (с. 17) (Выделено мной. – А.П.).
Если принять на веру это положение, то все остальные доводы священника Григорьева выстраиваются в четкую систему и могут убедить лиц, не сведущих в делах церковных. Но так ли это в действительности?
Прежде всего, вспомним о том, что о Московской Патриархии было много суждений Архиерейских соборов Зарубежной Церкви, соборов, состоящих из богомудрых архипастырей, которые и по образованию, и по житейскому опыту, и по праведной жизни были не чета священнику Григорьеву. Суждения о страждущей Церкви в оставленном отечестве (разговор шел именно о Московской Патриархии) высказывались в духе сожаления о ее зависимом положении от безбожной гражданской власти. Несмотря на то, что зарубежные Архиерейские соборы не признавали избраний патриархов советского периода канонически безупречными ввиду их явной зависимости от безбожников, и были несогласия с отдельными действиями иерархии МП, а также выражались опасения о ее дальнейшем пути, никогда Архиерейские соборы Зарубежной Церкви не дерзнули на те высказывания, которые ничто же сумняшеся опубликовал автор.
Призывая читателя взглянуть на спорные вопросы современности в «свете исторических событий» (с. 1), автор сам весьма вольно обращается с историческими фактами. Прежде всего, он ошибочно указывает, что митрополит Сергий «јвозглавил крайне либеральную группу обновленцев, называющую себя “живой Церковью”. Это была группај которая откололась от Церкви под предводительством митрополита Сергияј» (с. 3) Действительно, общеизвестно, что митрополит Сергий одно время примыкал к обновленческому расколу и затем покаялся, но то, что он возглавлял это движение, является откровением для любого человека, хоть мало-мальски знакомого с историей Русской Церкви. Утверждая, что «митрополит Сергий смолоду был весьма амбициозным молодым (sic) человеком, одержимым страстью к власти» (интересно, откуда у священника Григорьева сведения о наборе страстей митрополита Сергия?), а также: «Митрополит Сергий почуял возможность блестящей карьеры» (митрополит Сергий и так был Предстоятелем Русской Церкви, о какой еще карьере здесь речь?), – священник Григорьев дошел до вопиющего кощунства.
Обличая митрополита Сергия во властолюбии, отец Григорьев вспоминает о третьем искушении Христа в пустыне и пускается в рассуждения о том, что бы произошло, если бы Христос, падши, поклонился сатане. То есть, что бы случилось, если бы Христос, истинный Бог наш, Божественный Логос, «Им же вся быша», поклонился твари из духовного мира. Эти домыслы профессора апологетики сродни средневековой казуистике, когда школяры обсуждали вопросы наподобие: «Если Бог всемогущ, то может ли Он сотворить такую огромную гору, которую Сам не сможет сдвинуть с места». По словам архиепископа Алипия, такая мысль вообще не могла бы прийти в голову нормальному человеку, тем более православному священнику. Однако она запросто пришла в голову автору.
Рассуждая о каноничности и неканоничности в церковных делах, автор не учитывает того, что Книга Правил святых апостолов и Вселенских и Поместных соборов является не уголовным кодексом (по определению епископа Даниила Ирийского), а общим руководством в делах церковных для тех, кому поручено эти дела вести. Отдельное нарушение какого- либо канона или даже ряда канонов в пределах данной Поместной Церкви не означает автоматической потери этой Церковью ее законности (каноничности), а также благодати. Приводя примеры нарушений законности в лоне Русской Церкви (причем не всегда удачно), автор игнорирует исторические прецеденты, опровергающие его суждения. К примеру, если следовать логике отца Григорьева, то Вселенский патриарший престол вообще не имеет права на существование. На протяжении шести веков Константинопольские патриархи ставились не церковной, а государственной властью (дежурный упрек у нас в адрес Московской Патриархии), причем эта власть турецких султанов была не христианской, а враждебной христианству. Вспомним также и о том, что Вселенский патриарший престол в этот период доставался тому кандидату, который давал султану больше денег. Налицо была чистейшая симония, и, несмотря на это, никто сегодня не отрицает законности или благодатности Вселенского престола. Вспомним и о том, что на рубеже XIII–XIV веков в Константинополе были последователи низложенного патриарха Арсения, которые, защищая церковную справедливость, сами оказались вне Церкви, образовав секту арсенитов. Подобных примеров в истории Церкви немало, но, несмотря на это, водимая Духом Святым, церковная жизнь жительствовала, жительствует и будет жительствовать.
Похоже, что автор запутался в своем понимании сущности Церкви Христовой. С одной стороны, он утверждает, что «Церковь – живой дышащий организм, не социальная, политическая или даже религиозная организация» (с. 2). С другой стороны, он рассматривает Русскую Церковь послереволюционного периода именно с этой точки зрения, что выражается в том, что пока был хороший директор фирмы (Патриарх Тихон и митрополит Петр), то и фирма была безупречной. Как только директор (митрополит Сергий) допустил известные погрешности (кстати, во время самых страшных гонений на Церковь в истории человечества), вся фирма тут же утеряла свою легитимность. Автор делает вывод, что Дух Святой, Который «дышит идеже хощет», не захотел дышать в многомиллионной Русской Церкви, которую тогда возглавлял владыка Сергий.
Священник Григорьев искажает историческую картину своим утверждением, что митрополит Сергий и подчиненное ему духовенство учинили раскол. Да, произошло разделение между теми, кто категорически отвергал Декларацию 1927 года и отмежевался от митрополита Сергия, и теми, кто, не желая вносить разделения в церковную жизнь, продолжали признавать его священноначалие, хотя крайне сомнительно, что большинство из них разделяли взгляды, высказанные в Декларации. А в том, что митрополит Сергий в то время был несомненным административным главой Русской Православной Церкви, не возникает сомнений. (Косвенным доказательством тому служит и тот факт, что именно к нему, а не к кому-то другому, в 1920-х годах зарубежные архиереи обратились за руководственными указаниями по некоторым административным вопросам. Отвечая им и приветствуя словами «Дорогие святители», митрополит Сергий предоставил им действовать по своему усмотрению, так как на местах им виднее, как следовало поступить. Это все происходило до разделения, разумеется.)
Доводы священника Григорьева о том, что митрополиты Кирилл и Петр были «старше» митрополита Сергия и поэтому он был обязан им подчиняться, неубедительны. Действительно, по очереди местоблюстительства он стоял после них, и даже не был таковым, а именовался «заместителем местоблюстителя». Однако, находясь у кормила церковного управления при исполнении своих обязанностей, он обладал полнотой иерархической власти, и указания и пожелания этих двух митрополитов для него имели не более как совещательное или нравственное значение, но никак не административное.
Объясняя читателю, что такое раскол, священник Григорьев пишет: «Раскол происходит, когда группа людей отходит от Церкви и, следовательно, прекращает общение с Церковью. Это случается в результате лжи или ложного учения, которого упорно придерживаются раскольники, противостоя Духу истины, который является сущностью Церкви». Здесь прослеживается несколько противоречий.
1. «Раскол происходит, когда группа людей отходит от Церкви».
Митрополит Сергий и подведомственное ему духовенство были не «группой людей», отошедшей от Церкви, а были самой Церковью, так как митрополит Сергий был легитимным первоиерархом, находившимся в административном центре, и ему подчинялась едва ли не большая часть духовенства. Священномученик Кирилл Казанский, несмотря на несогласие с митрополитом Сергием, признавал благодатность таинств, совершаемых священниками, подчиняющимися ему. Целый ряд новомучеников и исповедников Российских не порывали общения с митрополитом Сергием, включая прославленных Зарубежной Церковью митрополита Арсения Новгородского, архиепископа Илариона (Троицкого) и большинство его соловецких соузников. Под омофором митрополита Сергия также служили приснопамятные и почитаемые зарубежные архипастыри – архиепископ Венедикт, цитируемый священником Григорьевым архиепископ Леонтий Чилийский, архиепископ Андрей (Рымаренко) в бытность протоиереем, архимандрит Димитрий (Биакай) и множество рядового духовенства, попавшего во время войны в Западную Европу. Они органично вошли в состав Зарубежной Церкви в соответствии с суждением митрополита Анастасия и II Всезарубежного собора о том, что грех митрополита Сергия не распространяется на подчиненное ему духовенство.
2. «Это случается в результате лжи или ложного учения, которого упорно придерживаются раскольники, противостоя Духу Истины, который является сущностью Церкви».
То явление, которое в Зарубежной Церкви определяется общесобирательным термином «сергианство», является не учением, а образом поведения. Возвести этот образ поведения в ранг ереси неоднократно пытались некоторые зарубежные полемисты, но достаточно безуспешно, так как ни один Всезарубежный или Архиерейский собор или Архиерейский синод не дали этому термину четкого определения. А что касается недостойного малодушного поведения некоторых клириков, выражающегося в компромиссах с совестью в своей пастырской и общественной деятельности, то вспомним, что у Московской Патриархии нет монополии на это явление, и оно встречается повсеместно, в том числе и в Зарубежной Церкви.
Таким образом, мы видим, что к митрополиту Сергию и его последователям не приложимо наименование раскольников, сколь резко мы бы ни расходились с ними идеологически и как бы этого ни хотелось автору. Поэтому и призыв священника Григорьева к продолжению церковного разделения, и попытки обосновать его с богословских позиций неосновательны и не выдерживают критики.
Кощунственно звучат и выше приведенные хулы на Русскую Церковь, в которой явно изливается благодать Духа Святого: церковная жизнь восстает из праха и мерзости запустения, иконы мироточат, прозорливые старцы благовествуют. Перемены в нашем отечестве явны, и не признавать их и отрицать их есть сознательное противление истине, то есть хула на Святого Духа. Священник Григорьев произносит осуждение сам на себя в приведенном выше втором пункте, когда указывает на противление Духу Истины как на признак пребывающих в расколе. По своему же определению священник Григорьев является раскольником, поскольку коснеет в этой хуле. Дерзко обвиняя Русскую Церковь в грехах раскола и хулы на Святого Духа, священник Григорьев, видимо того не замечая, сам в них впадает и еще кощунствует. В нынешний великопостный период можно только пожелать священнику Григорьеву благодатной помощи Божией, чтобы пастыреначальних Христос даровал ему «зрети своя прегрешения», а также здравый смысл не браться за писание статей, которые ему явно не по силам.
Чикаго, Крестопоклонная неделя, 2007 г.
|
|
|
|